Раскол христианской церкви в 1054 году

курсовая работа

Глава 2. События середины XI века

В течение многих веков между христианскими Западом и Востоком назревали разногласия. Многие из них были столь острыми, что о них врядли можно было забыть. Болезненные конфликты и бескомпромиссность духовных властей непримиримо вели к разрыву.

Пиковые моменты напряженных отношений церквей, как правило, совпадали с периодами усиления и консолидации папской власти. Такой была ситуация и в XI веке.

Папство в середине XI в. начинает быстро усиливаться. Этому помогли в особенности Клюнийское реформаторское движение (с 910 г.), а потом тесная связь с немецкими королями. Дело в том, что еще в начале XI века папа Бенедикт VIII поднёс германскому королю Генриху II золотой шар увенчанный крестом, что символизировало власть над вселенной. После этого Генрих II был коронован императорской короной. Византийский двор не признавал германских королей. Там считали, что власть над ойкуменой должно принадлежать Константинополю.

Действия Бенедикта VIII сочли оскорбительным. Возможно, с этого времени в богослужениях Восточной церкви перестало упоминаться имя папы.

Византийская империя находилась в ту пору в апогее своего могущества: ее войска одерживали победы на берегах Евфрата, Болгария была завоевана, византийская власть в Южной Италии упрочилась, и отряды Генриха II оттеснены с византийских владений. Преемник Бенедикта папа Иоанн XIX должен был уступить и торжественно признать за константинопольским патриархом церковную гегемонию на всем Востоке.

Ситуация изменилась, когда на римскую кафедру взошел Лев IX (1048-1054 г.).

Лев IX (1048-1054 г.) до своего избрания папой был немецким Тульским епископом Бруно. Он был родственником императора Генриха III (1039-1056 г.) и не только не желал папской кафедры, но всеми силами отказывался от нее. Лишь после долгих увещаний и по настойчивому желанию Генриха, он решился принять папскую кафедру. При этом он поставил два условия: во-первых, чтобы назначение Генриха было согласно с канонами и одобрено Римским клиром и народом, во-вторых, чтобы ему в спутники был дан Гильдебранд, будущий папа Григорий VII, с которым он не раз встречался при дворе и оценил его блестящие способности. Оба они были последователями клюнийских идей, т.е. были убеждены в необходимости радикального обновления папства и в высокой важности его в целом христианском мире. С этой поры, возрождение папства стало на твердую почву. Лев был способным руководителем, борясь с симонией и браками духовенства, он старался увеличить уважение к папству, выступая защитником притесненных.

В середине XI века Лев IX оказался перед лицом врага, норманнов. В этих условиях необходим был союзник. Нуждаясь в союзнике папа обратил взор на Восток. Норманны представляли опасность и для Византии.

Византийский император Константин Мономах тоже желал мира с папой. Он попытался заключить с папой Львом договор о совместной защите Италии от норманнов, за что обещал вернуть южно-италийские провинции, находящиеся под юрисдикцией Константинополя. Договор собирались скрыть от честолюбивого Михаила Керуллария, т.к. константинопольский патриарх не мог согласиться с потерей своих владений.

Михаил Керулларий (1043-1058 г.) происходил из знатной семьи. С юных лет он проявлял интерес к политике. Его даже прочили в императоры во время очередного дворцового заговора, участником которого он был. Однако заговор оказался неудачным, и летом 1040 года Михаил Керулларий был лишен имущества и пострижен в монахи. В 1043 году на престол взошел Константин IX Мономах, который приблизил к себе Михаила и сделал ближайшим советником. Вскоре Керулларий занял и патриаршую кафедру. Он стал преемником Алексея, бывшего Студийского игумена. Отдавшись служению церкви, Михаил сохранил черты властного, государственно мыслящего человека, но он был столь честолюбив, что не терпел даже малейшего умаления своего авторитета и авторитета константинопольской кафедры.

Обстоятельства, при которых произошло столкновение Константинополя с Римом, являются сложными и запутанными, их очень трудно прояснить. В этих событиях нельзя однозначно кого-то обвинить. Необходимо заметить, тем самым в какой-то степени оправдывая патриарха, который сделал в этом направлении официально первый шаг, что в течение 9-10 лет своего патриаршества он не принимал никаких агрессивных полемических мер по отношению к Риму. Это и понятно: данному спору, из-за каких бы тайных мотивов он ни проистекал, нужно было дать религиозную, догматическую окраску, а Михаил Керулларий прекрасно понимал, что он никакой не богослов. По внешнему развитию событий именно Михаил Керулларий сделал первый шаг: выступил с неожиданным распоряжением в 1053 г. о закрытии в Константинополе латинских церквей и монастырей, совершавших Евхаристию по латинскому обряду. Но разобравшись можно понять, что на это он имел достаточно веские причины.

Дело в том, что папа Лев IX поставил своей задачей, в отвоеванных с помощью норманнов у Византии областях, в Капуе и Салермо, ввести латинский обряд, в надежде, что и вся нижняя Италия, принадлежащая пока еще Константинополю, подпадет под его власть. Папа назначил архиепископа для Сицилии. Когда надежды папы не оправдались, когда ему этого сделать не удалось при помощи норманнов, тогда он меняет политический фронт и начинает действовать заодно с византийским наместником в Италии, Аргиром.

Наместник Аргира был родом из Ломбардии и сначала действовал в союзе с норманнами, а потом обратился к грекам и получил от них звание наместника и полководца в Италии. Но, тем не менее, он остался убежденным приверженцем римской догмы. Аргира раньше 5 лет жил в Константинополе (1046-1051 г.) и был знаком с патриархом Михаилом Керулларием. У них даже были некоторые конфликты и патриарх несколько раз лишал Аргиру причастия.

При таком союзнике как Аргира папе легко удавалось в Италии распространять латинский обряд и среди греков. Патриарх Константинопольский, разумеется, был осведомлен о том, и естественно имел желание, так или иначе, прекратить пропаганду. Он знал через епископа Иоанна Транийского, что западные обычаи проникли уже в Лангобардскую и Норманнскую Италию и теперь опасался за Византийскую Южную Италию. При каких обстоятельствах Михаил Керулларий как бы был вынужден к насильственной мере -- закрытию в Константинополе латинских церквей и монастырей. Он не остановился и на этой мере. [7; с. 329]

В том же 1053 г., по поручению патриарха, болгарский архиепископ составил трактат против латинян. Лев Охридский упрекал западную церковь главным образом в нарушении обрядов, придавая своим обвинениям некую антисемитскую направленность. Это послание, от имени патриарха и Охридского архиепископа, было адресовано епископу Иоанну Транийскому, а через него всем епископам и самому папе. Предметы для полемики были взяты довольно невинные. Кто может подумать, что, например, опресноки могут лишить Святое Таинство Евхаристии свойственной ему силы, или, что пост в субботу угрожает человеческому спасению? Впрочем, через это послание восточное духовенство пыталось сохранить зону своего влияния в южной Италии и защитить её от латинских натисков.

Однако в разногласиях с Римом византийское правительство было совсем не заинтересовано. Наоборот отношения с Римом были очень важны.

Папы Лев IX, узнав о трактате, отправил на имя Михаила Керуллария и Льва Охридского письмо. Оно собственно было некоторой уступкой патриарху, но столь неискусной, что казалось нападением. Главная идея письма -- мир и согласие в Церкви. Аргументы сводятся, главным образом, к указанию на авторитет апостола Петра и тщете попыток тех, кто восстает против него. Во второй части письма, папа подробно говорит и изображает все промахи архиепископов, сидевших на Константинопольской кафедре, и еретические движения и схизмы, связанные с нею. Папа даже не пренебрег и мифическими сведениями о том, что некогда в Константинопольские патриархи была посвящена женщина. Говоря о преимуществах Римской Церкви, он воспользовался фальшивым документом известным как «Константинов дар». По сути папа говорил, что Константинопольская Церковь, даже весь Восток, столь много получившие от Римской Церкви, не только не должны направлять против неё никаких атак, а должны почитать её, как свою мать. [7 ; с. 330]

Особенность письма в том, что в нем папа не оправдывается в соблюдении известных особых обычаев, а становится на почву историческую, где величие Римской Церкви отмечено золотыми буквами, и использует почти общее верование о тесной связи апостола Петра с римской кафедрой.

Ответного письма патриарха папе и не сохранилось. Однако можно по некоторым данным заключить, что папе удалось до известной степени достигнуть своей цели. Патриарх как бы потерял интерес к острой полемике и готов был, ввиду сложившихся обстоятельств, идти на примирение с папой. Лев IX заявляет в своем письме императору Константину IX: "Наш собрат Михаил Керулларий прислал нам письмо, чтобы убедить нас в согласии и единении". Но, разумеется, главной причиной примирительного письма патриарха к папе был известный интерес византийской политики данного времени по отношению к Италии. Император и Аргира могли и патриарху подать надежды, что Лев IX будет сговорчивее относительно прав Константинопольского патриарха, чем прежние папы. Вот почему патриарх Михаил Керулларий, по-видимому, главным условием примирения и единения с папою естественно выставляет уравнение в правах Константинопольской Церкви в отношении ко всему Востоку -- с Римскою -- в её отношении к целому Западу. Это ясно следует из таких оборотов ответного письма папы, где он, должно быть, пользуется буквальными выражениями из письма Михаила Керуллария. Именно там мы читаем: "ты писал нам, что если бы Римская Церковь чрез наше посредство приняла твое имя, то наше имя чрез твое посредство было бы принято во вселенной -- не чудовищно ли это, любезнейший брат? Церковь Римская, глава и мать Церквей, не будет иметь членов и дочерей? И как же может она тогда называться главою и матерью?" Очевидно, Михаил Керулларий добивался независимости от Римской Церкви и при таком условии обещал прославить Римскую Церковь. Во втором письме, предполагается, что первое письмо было написано, но не было отправлено, так как перед его отправлением явилось посольство из Константинополя с предложением мира и единения, папа Лев IX упрекает Константинопольского патриарха в подчинении своей кафедре восточных патриархов (Эта же мысль заключается и в письме папы к Антиохийскому патриарху Петру, где он приглашает его помнить о его третьем месте после римского). Кроме того, папа упрекает патриарха за титул "вселенский патриарх", говоря, что он может быть применен лишь к папе, названному так еще на IV Вселенском Соборе.

Значит, несмотря на необходимость союза с Византией, папа однако, не мог поступиться честью Римской кафедры, которая для него была превыше всего и переуступать своих прав он не хотел. Недаром он был последователем Клюнийских реформаторов. С другой стороны, и Константинопольский патриарх не видел никакого смысла поддерживать ту полемику, которая не только не приносила пользы Византийской Церкви, а даже была вредна. Следует так, что столкновение двух сильных характеров стало вопросом ближайшего времени.

Будучи сам очень слабым богословом, патриарх Михаил Керулларий поручил монаху Студийского монастыря, Никите Стифату, составить обличение против латинян. Он оперирует, впрочем, над теми же невинными предметами, как опресноки и субботний пост, прибавляя еще целибат.

В ответ на Византийское посольство к папе, приглашавшее его к союзу с Византией для изгнания норманнов из Италии, в начале 1054 г. были отправлены папские делегаты в Константинополь. Их было трое -- кардинал Гумберт, канцлер Римской Церкви Фридрих и архиепископ Петр из Амальфи. Римские легаты, имея, разумеется, от папы очень определенные инструкции относительно Константинопольской Церкви и патриарха, официально делали вид, что назначались только для императора. Они прибыли в Константинополь лишь в июне 1054 г. Им был оказан торжественный прием, и они были поселены в загородном дворце "Pigi". На первом приеме легатов императором присутствовал и патриарх. Они отнеслись к последнему с важностью и холодно, и даже не оставили своего высокомерия, когда сами посетили патриарха. Они как будто бы хотели показать, что они выше всей Византийской иерархии, как и патриарха [ 7; с. 330]. Решающую роль в таком высокомерии сыграл кардинал Гумберт. Еще до появления в Византии он составил обличение на послание Льва Охридского к Иоанну Транийскому и написал опровержение на трактат Стифата, где он не только отражал аргументы обличителя, но и сам переходил в наступление. В лице кардинала патриарх Керулларий встретил сильного противника. Позже обсуждая раскол некоторые исследователи будут говорить о нем как о конфликте двух горячих противников [9; с. 388].

Вскоре по приезде, послы вместе с императором посетили Студийский монастырь. Здесь в присутствии императора устроен был коллоквиум с Никитой Стифатом. Последний признал себя побежденным и отказался от своего трактата, который был торжественно сожжен на монастырском дворе.

На созванном вскоре Соборе патриарх Михаил Керулларий, как бы воздавая реванш за высокомерие, потребовал присутствия легатов на Соборе, указав им место позади греческих архиереев. Разумеется, на такое унижение папские легаты не пошли. Тогда Михаил Керулларий прервал с ними всякое отношения.

У легатов и императора явилась мысль созвать Собор и осудить Михаила Керуллария. Однако, они опасались, что их не поддержат восточные патриархи и Константинопольский народ. Относительно последнего, как показали ближайшие события, опасения были вполне основательны.

Хотя уже и в Константинополе узнали о смерти папы, 19 апреля 1054 года (папа Лев IX еще с сентября 1053 года находился в Беневенте, как пленник норманнов, затем, освободившись, умер), однако послы действовали с прежним дерзновением и не желали идти на компромисс.

В субботу, 15 июля, в три часа дня папские легаты вошли в Софийскую церковь, прошли к самому алтарю, и оттуда обратились с проповедью к народу, жалуясь на упорство их патриарха. Затем, на виду присутствующих клира и народа положили на св. престол буллу экскоммуникации, которая касалась патриарха и его приверженцев. Выйдя оттуда, они отрясли и прах от своих ног во свидетельство им, по слову Евангелия (Мф. 10:14), восклицая: «пусть видит и судит Бог» - так изображает это дело сам Гумберт. В отличительной грамоте говорилось, между прочим: «что касается столпов империи и почтенных мудрых граждан, то город (Константинополь) -- христианнейший и православный. Что же касается Михаила, незаконно называемого патриархом, и поборников его глупости, то рассеиваются в нем бесчисленные плевелы ересей»... Далее они сравниваются с симонианами-святокупцами, велезианами-скопителями, арианами и духоборцами (потому что изгладили из Символа веры «и от Сына»), манихеями, николаитами (за допущение женатого духовенства) и прочее. Поэтому «Михаил, по злоупотреблению называемый патриархом, неофит, только из страха человеческого принявший монашескую одежду и теперь обличенный в тяжких преступлениях, затем Лев, епископ Охридский, Михаилов сакелларий Константин, топтавший ногами латинское жертвоприношение, и все разделяющие их заблуждения и гордость, доколе не образумятся, вместе со всеми еретиками, Диаволом и его ангелами, да будут анафема, да будут анафема -- маранафа, и да не считается христианином кафолическим, но еретиком и прозимитом [11; с. 11]

Сначала все пораженные безмолвствовали, между тем иподиаконы подали буллу патриарху. Патриарх сперва отказался принять её, потом, боясь, чтобы она без него не была обнародована, взял и велел перевести на греческий язык. Текст её затем был помещен в соборном послании Михаила Керуллария.

По-видимому, такой резкой мерой папские легаты имели в виду произвести волнения в народе против своего патриарха, как виновника разделения с Римом, а потом и низложение Михаила Керуллария. Однако, они ошиблись: волнения в народе поднялись, но не против Михаила Керуллария, а против легатов и чуть не стоили им жизни. Послы быстро, через день, 17 июля оставили Константинополь. Вскоре после их отъезда, патриарх заявил, что желает беседовать с ними. Вероятно, он предвидел возможность (и желательность) самосуда над ними со стороны Константинопольской толпы. Император 19 июля отправил им письмо в Салембру, прося легатов возвратиться. Они вернулись. Предчувствуя что-то недоброе, император поставил непременным условием его личное присутствие на предполагаемом коллоквиуме и призыв на него воинской охраны. При таких условиях беседовать патриарх отказался, говоря что он подозревает серьезные намерения на свой счет. Тогда император приказал легатам отправиться в обратное путешествие. Таким образом, страшный удар мщения не удался. Однако, после отъезда послов, в Константинополе поднялся такой мятеж, что он чуть не стоил не только короны, но и жизни Константину IX, а Аргира был лишен всех почестей и отправлен со своим семейством в изгнание.

Позже Михаил созвал Собор из членов всех партий греческой Церкви. На нем присутствовало 12 митрополитов и 2 архиепископа. Соборное постановление его представляло собой репродукцию энциклики Фотия к восточным патриархам.

20 июля, от трибунала патриарха, в присутствии 7 архиепископов, епископов и посланных императора, был произнесен приговор не только "против нечестивой хартии, но и против тех, кто трудился над изготовлением буллы -- советом, или даже только голосом". Чрез 5 дней, анафема была повторена торжественно, булла сожжена, за исключением одного экземпляра (по-видимому, патриарх Михаил происшедшее считал за разделение Церквей, как это отчасти показывает его переписка с патриархом Антиохийский Петром).

Так, взаимным анафематствованием ознаменовался великий раскол Вселенской Церкви на Восточную и Западную.

Образовавшиеся независимые ветви христианской церкви получили название Католической и Православной, под которыми они и известны на протяжений последних десяти веков.

Делись добром ;)